VOA News - Слишком много бабочек

Слишком много бабочек

Алексей Цветков 07.07.2008

tsvetkov В апреле этого года скончался метеоролог Эдвард Лоренц из Массачусетского института технологии. Большинству из нас это имя ничего не скажет, мы вообще склонны мало что знать о метеорологах, за исключением тех, которых видим по телевизору. Но на самом деле Лоренц прославился на весь мир, сумев при этом остаться практически анонимным.

Дело в том, что именно он открыл так называемый «эффект бабочки», ставший с тех пор притчей во языцех.

Математика этого эффекта настолько проста, что не понять ее практически невозможно. Как пишет в приложении к газете Boston Globe Питер Дизайкис, в 1961 году Лоренц написал компьютерную программу для прогнозирования погоды. Однажды, вводя в нее несколько очередных параметров, он округлил дробь с шестью цифрами после запятой до трех, изменение крайне ничтожное. Тем не менее, прогноз погоды в результате резко изменился. Годы спустя, описывая этот эффект, Лоренц озаглавил свою статью: «Может ли взмах крыльев бабочки в Бразилии вызвать ураган в Техасе?»

«Эффект бабочки», в числе прочего, помогает понять ожесточенность споров вокруг глобального потепления: если так трудно предсказать погоду на ближайшие дни, поскольку ее в состоянии изменить мельчайшее на первый взгляд событие, то каким образом можно предсказывать изменения климата на годы и десятилетия вперед?

Формулирование «эффекта бабочки» привело к возникновению математической дисциплины «теория хаоса», о которой написано немало популярных книжек. Но Дизайкиса интересует прежде всего преломление открытого Лоренцем эффекта в массовом сознании. Он, в частности, вспоминает реплику Роберта Редфорда из фильма «Гавана»: «Бабочка может помахать крыльями над цветком в Китае и вызвать ураган в Карибском море. Даже вероятность вычислить можно».

Как видно из этой реплики, массовое сознание понимает «эффект бабочки» ровно наоборот: наука, дескать, поднялась на такую высоту, что в состоянии вычислить самые ничтожные причины самого крупного события. На самом деле, по словам профессора того же МИТ Керри Эммануэля, Лоренц продемонстрировал, что «определенные системы непредсказуемы, как ни уточняй их исходные условия».

Иными словами, случайное открытие Лоренца фактически перевернуло для нас всю картину мира.

Вся человеческая деятельность основана на прогнозировании будущего и без него немыслима. Знай мы, допустим, что завтра нам по дороге на работу упадет на голову кирпич, мы бы, скорее всего, серьезно реорганизовали расписание сегодняшнего дня. Но жить в мире принципиальной непредсказуемости невозможно, и поэтому мы продолжаем существовать как обычно, составляя календарные планы, намечая командировки и визиты к теще.

И это, в принципе, правильно, поскольку мир за сотни миллионов лет продемонстрировал свою сравнительную устойчивость. Воображая себе свой завтрашний день, мы исходим из маловероятности того, что он будет резко отличаться от сегодняшнего. «Эффект бабочки» становится ощутимым по мере удаления от нее. Стоя в Бразилии рядом с цветком, над которым она порхает, мы ничего не почувствуем, а вот Техас — совсем другое дело.

Во времени это правило действует точно так же, и мы видим это на примере предсказаний погоды — чем дальше в будущее, тем бессмысленнее.

А тем временем телевизионные комментаторы, экономисты, биржевые эксперты, народные вожди и прочие футурологи несут околесицу, объясняя нам, что случится через год, два или десять. Неужели мы им действительно верим или просто принимаем правила игры, делая вид, что всерьез слушаем серьезные речи?

Лет так 60 миллионов лет назад динозавры в очередной раз вышли на пастбище и охоту, не зная, что наступают последние дни, и что их эволюция подошла к концу. Потому что в мире слишком много бабочек.