Георгий Сатаров
Нет, я почти серьезно. Тут вот какая история. Анатолий Борисович Чубайс (потерпите, скоро будет ясно, причем тут он) – без сомнения, хороший менеджер. Но при одном условии: управленческая задача должна быть «однокритериальная», т.е. иметь ясную цель и простой измеритель эффективности. Ну, скажем, как на выборах: цель – победа, число голосов – критерий.
Когда после президентских выборов 1996 г. Чубайс возглавил президентскую администрацию, все многообразие противоречивых критериев он отбросил и оставил один – рейтинг Ельцина. Администрация превратилась в PR-агентство. Скучно и непродуктивно, с точки зрения публичных целей, конечно.
Однако эта внеконституционная функция Администрации оказалась полезна для смены Ельцина на Путина. И сей факт закрепил новые инстинкты новых бюрократов: «рейтинг – все, реальная жизнь – фуфло». Так формировалось виртуальное президентство, в котором Путин – всего лишь PR-проект, PR-прикрытие бюрократии, вышедшей на свою тропу войны против всей страны – войны за монопольную власть.
Не прошло и года со дня воцарения Путина, как один из сотрудников Администрации сказал мне в личной тихой беседе: «Просто посмотрите на график Путина, и Вы убедитесь: там нет работы, только PR». Таким вот образом заложенная Чубайсом парадигма работы президентской администрации повлияла на путинское президентство. Но это только один кит, на котором оно покоилось (в буквальном смысле этого слова).
Второй кит также "приведен под уздцы" тем же Чубайсом. Речь идет о популярной идее авторитарной модернизации. Чубайс был не только ее сторонником и организатором, но и, какое-то время, пропагандистом (вспомните его идею «либеральной империи», быстро позабытую после обнародования).
Чубайс был одним из вдохновителей главной идеи путинского президентства: «Нам нужен либеральный экономический рывок. Мы знаем, что нужно делать. Главное, чтобы нам не мешали. Для этого надо на время ограничить демократию – всякую там политическую конкуренцию, свободу слова, федерализм и прочую чепуху».
Именно Чубайс обеспечил поддержку Союзу правых сил – этой бездарной, как показало время, идее, и, тем самым, поддержку Путина. И где теперь либерализм и СПС? Но это к слову.
Третьего, поначалу – хиленького, кита подтащил сам Путин при полном непротивлении остальных сторон. Идея была проста: бюрократию тоже надо контролировать. Для этого нужны ФСБ и ее закаленные, чистые и высокопрофессиональные кадры. Они должны пронизывать всю бюрократию, по горизонтали и вертикали, как алмазная крошка. И насколько теперь свободна власть от коррупции? Но это тоже к слову.
Увидев такую изящную конструкцию, четвертый кит приплыл сам: это взлет цен на углеводороды. Получилось четыре ножки, правда, разной длины, притом – постоянно меняющейся. Поэтому табуретка вроде и стояла, но все время как бы переминалась с ноги на ногу.
А теперь посмотрим, что получилось десять лет спустя. Одна ножка уже усохла и отвалилась, оказавшись несущественной, хотя на ней и было начертано огненными буквами: «Либеральный рывок российской экономики». В реальности, наверно, где-то наверху состоялся следующий диалог: «Какой там еще рывок, коли есть такие цены на нефть?! А как, в натуре, быть с рейтингом?! Ведь надо непопулярные меры принимать! Нет, ну ты прикинь!».
Фрагмент личных воспоминаний. В 2002 г. во время встречи со своими бывшими помощниками Ельцин обмолвился, вспомнив о Путине: «Я не боялся обменивать свою популярность на непопулярные меры. А этот – боится. Слабый».
Хочу запоздало возразить Борису Николаевичу. Не виноват Путин. Проект не обладает качеством "виновности-невиновности". Виноваты исполнители проекта, которые боялись даже не за проект, а за себя. Идея либерального рывка в условиях авторитарной модернизации была обречена в России с самого начала, о чем я говорил радостным либералам еще в 2000 г. Россия слишком велика и разнообразна для вертикальных схем управления.
К тому же сам материал для строительства «вертикали власти» – бюрократия, Путину достался от Ельцина негодненький. Она уже была растлена и лишена лучших кадров, давно перекочевавших в бизнес. Вкрапление в эту среду чекистов, тоже плохеньких, ибо самые толковые тоже сбежали, не улучшило породу, а лишь изменило специфику применения властного ресурса в личных целях.
Поэтому вместо либеральной экономики вверх рванула коррупция. Если в 2001 г. на взятку среднего размера (в сфере деловой коррупции) можно было купить (по среднероссийским ценам) на первичном рынке 30 кв.м. жилья, то в 2005 – в семь(!) раз больше. И это при взлете цен на жилье.
Я думаю, что со временем период Путина (не как президента, а как символа PR-проекта) станет хрестоматийным примером провала идеи авторитарной бюрократической модернизации. Примером того, как бюрократия, монополизировавшая власть, может разграбить, расшатать, а то, не дай бог, и разрушить страну.
Но это – позже. А сейчас потонул еще один кит – высокие цены на нефть и газ. Его разлагающаяся туша – лишь часть кризиса, который не в состоянии преодолеть полностью растлившаяся власть. Время покажет, как далеко можно уплыть на двух китах.
Добавьте комментарий
Ариэль Коэн
Намедни прошёл десятилетний юбилей пребывания В.В. Путина в верховной власти. Можно подводить первые итоги, особенно принимая во внимание, что юбилей может быть не последним.
Никто титул «национального лидера» не отменял, да и выборы 2012 года почти что на политическом «носу». Беспрецедентная популярность, рост ВВП (я имею в виду валовой национальный продукт, а не самого юбиляра) с 250 миллиардов долларов вырос до более 1 триллиона – все это заставляет подойти к круглой дате всерьез.
Начнём, извините за тавтологию, с начала. Путина на должность наследника (и премьера) рекомендовали, среди прочих, дочь Б. Н. Ельцина Татьяна, его зять Валентин Юмашев, а также Б.А. Березовский и А.Б. Чубайс. Тогда, в 1999 году (хочется назвать тот период «до революции» - как при советской власти) выбор стоял между представителем ельцинского клана Путиным и тандемом Лужков-Примаков.
Тандем был не очень приятный. Ходили слухи, что Примаков готовит чуть ли не массовую высылку неугодных в Сибирь. Наверно, это и были слухи, но чему только народ не верит… На фоне второй чеченской войны, образ Путина как жесткого лидера, пообещавшего «мочить в сортире» врагов, его относительная молодость, рыночная риторика и любовь к нему либералов из Союза правых сил работали против примаковско-лужковского номенклатурного имиджа.
На думских выборах 1999 г. правых «тянули» вверх, прошло и «Яблоко». На президентских 2000 г. конкурентов уже отсекали, чтобы Путин прошёл в первом туре. Он его и выиграл, получив 50 процентов с хвостиком, при низкой явке.
Но первая часть первого срока, еще до «управляемой» демократии (она же «суверенная»), до «вертикали власти», до посадки Ходорковского и разгрома «Юкоса», до изменения законодательства по системе выборов и отмене выборности губернаторов – вот эта первая часть первого срока сегодня выглядит вегетарианской. Потом стало интереснее.
Страна начала терять сдержки и противовесы – сразу после прихода Путина к власти. Во многом виноваты те самые олигархи, на которых опирался режим Ельцина. Они не нашли общий язык, и с ними быстро расправились по одиночке. Сначала завалили НТВ Гусинского, потом ОРТ Березовского. Оба покинули страну под бурные аплодисменты уважаемой российской общественности.
Потом сел Ходорковский, а вместе с ним завалилась и сеть неправительственных организаций, которых он и «ЮКОС» поддерживали. После Беслана начали всерьез закручивать гайки. Подняли порог прохождения партий в Думу до 7 процентов, отменили одномандатные округа, на думских выборах 2004 г. стали обращаться с «Яблоком» и СПС чуть ли не как с диссидентами при советской власти.
Потом пошли эпитеты – «шакалят перед посольствами», «Политковскую знают в узких кругах, да и то на Западе», итд. Но стало ли от этого в стране лучше? Да, цены на нефть шли вверх, на петродоллары можно было покупать «Бентли» и «Роллс-Ройсы». Если олигарх лояльный и «заносит» куда следует, ему следует опасаться только конкурентов. Власть может преследовать по клановому, но не по классовому признаку.
Апофеоз 2007 года, когда на съезде «Единой России» Владимира Путина провозгласили национальным лидером, четко указал на то, «кто в лесу хозяин». На покой хозяин не уходил. Достаточно чётко была проведена и операция «Преемник». Генералы КГБ Сергей Иванов и Владимир Якунин не могли всерьез рассчитывать на это место – они слишком быстро стали бы угрозой для «Numero Uno».
Для консолидации элиты, всегда готовой поверить собственной пропаганде, и для сплочения народных масс припустили страхов по поводу вражеского окружения. Тут всё годится – Эстония, США, а нынче страшная Грузия. И ничего, проходит. Так в конце 20-ых – начале 30-ых Сталин придумал «военную угрозу» для того, чтобы добить троцкистов и начать наезд на бухаринцев и зиновьевцев.
Но с падением цен на нефть у многих возникли серьезные вопросы – а годится ли вся эта система для России в ХХI веке? Нужен ли стране «просвещенный авторитаризм» – то бишь «суверенная демократия»? Или все же, как неоднократно заявлял сам юбиляр и его преемник, нынешний президент, профессор конституционного права Медведев Д.А. – «демократия должна быть без прилагательных»?
Но ведь подобная модель российского государства национального лидера вроде как не предусматривает...
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
АРХИВ «ПОЕДИНКА»
Лукьянов – Дженсен
