Федор Лукьянов
Общепризнанно, что Афганистан – уникальное место, где совпадают интересы практически всех значимых региональных и международных игроков. США, европейские страны, Китай, Индию, центральноазиатские государства и даже Иран объединяет нежелание видеть талибов в Кабуле. Но афганская ситуация развивается неблагоприятно, все очевиднее отсутствие стратегии и цели предпринимаемых действий. Чтобы их сформулировать, необходимо оценить, в чем состоит конкретная заинтересованность наиболее важных участников политического процесса, прежде всего России и Соединенных Штатов.
Для администрации президента Обамы Афганистан – частное проявление глобальной проблемы: как обновить американское лидерство в мире. Уход из Афганистана без установления там хотя бы относительно управляемой ситуации означал бы серьезный удар по престижу США и НАТО.
Президентские выборы показали, что попытка придерживаться даже условно демократических процедур чревата полным хаосом. Намерение командующего Стэнли Маккристола повторить иракский опыт – усиление военного контингента, стабилизация положения, подготовка местных сил, постепенная передача им функций управления – в Афганистане едва ли будет работать. Ирак – намного более упорядоченная страна, стоящая на иной ступени социальной организации.
Для России Афганистан – региональная проблема, влияющая или способная повлиять на конкретные аспекты безопасности. В первую очередь, Москва считает главной угрозой стремительный рост наркотрафика из соседней страны. За годы пребывания в Афганистане западной коалиции, объемы экспорта наркотиков выросли многократно. Борьба с этим злом не относится к числу первейших приоритетов США и НАТО, что объяснимо – попытка ликвидировать данный источник дохода местного населения чревата резкой дестабилизацией и дальнейшим снижением управляемости.
Кроме того, возвращение талибов будет означать рост угрозы для Центральной Азии, с которой Россия связана союзническими обязательствами. Само движение «Талибан» вряд ли нацелено на внешнюю экспансию, его задача – консолидация власти в руках пуштунского большинства. Опасность, однако, может исходить от экстремистов неафганского происхождения, в том числе выходцев из соседних центральноазиатских государств, которые снова захотят использовать эту страну в качестве перевалочного пункта.
Наконец, есть проблема общего баланса сил в центральной Евразии, которая затрагивает интересы не только Москвы, но и Пекина. Как известно, еще в 2005 году Шанхайская организация сотрудничества по инициативе КНР поставила вопрос о сроках американского присутствия в регионе. Ответа на него до сих пор нет, и связано это не в последнюю очередь с отсутствием понимания целей этого присутствия – как в Вашингтоне, так и в других столицах.
Наиболее конфликтным сценарием будет следующий – США начнут вывод войск из Афганистана, придя к выводу о бесперспективности пребывания там. Но поскольку гарантий мира в стране нет, американские силы постараются на случай негативного развития событий остаться в регионе – в Узбекистане, Киргизии, Таджикистане, а, возможно, и Казахстане. Нетрудно представить, какую реакцию закрепление Соединенных Штатов в стратегически важном и богатом энергоносителями центральноазиатском регионе вызовет у России и Китая.
Есть ли приемлемый для всех выход?
Во-первых, проблемы Афганистана должны решаться в региональном контексте с привлечением существующих там структур, прежде всего ШОС, где важную роль играет КНР, и Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ), в которой солирует Россия. ШОС может стать политическим гарантом (рассчитывать на военно-стратегическое участие Китая не приходится, Пекин принципиально избегает участия в конфликтах, которые его напрямую не затрагивают), ОДКБ – взять на себя гарантии безопасности – вряд ли в самом Афганистане, но точно по его периметру. При правильном балансе интересов, региональные институты способны сыграть более полезную роль, чем НАТО. Очевидно, что в Европе афганская кампания непопулярна, и европейские союзники США не видят никаких оснований находиться там, кроме обязанности проявлять солидарность с Вашингтоном. Между тем, для государств центральной Евразии будущее Афганистана имеет судьбоносное значение, соответственно это повлияет и на их готовность брать на себя какие-то обязательства.
Во-вторых, вопрос противодействия наркотикам может стать объединяющим, и здесь объективная заинтересованность Европы выше. Проблема столь масштабна, что требует широкого и комплексного подхода, но если американское руководство проявит готовность включить эту тему в число приоритетов, можно ожидать отклика не только с российской стороны, но и от других стран, включая и Иран.
В-третьих, во избежание стратегической конкуренции в регионе требуется четкая координация шагов. Усилия России сконцентрированы сегодня на превращении ОДКБ в дееспособную военно-политическую организацию. Как показывает практика общения Москвы с партнерами, осуществить это весьма непросто. Но, вопреки господствующему на Западе мнению, усиление ОДКБ не направлено против США, а призвано повысить общую готовность к различным вариантам развития событий. Диалог с участием НАТО, ОДКБ, ШОС, США, Россией, Китаем необходим для определения границ совместных действий. Это, безусловно, будет трудный разговор, поскольку доверие между великими державами оставляет желать лучшего. Но в противном случае каждая из заинтересованных сторон начнет принимать меры безопасности в одностороннем порядке, и объективное совпадение интересов по Афганистану обернется острыми конфликтами.
Дональд Дженсен
Бесспорно то, что Афганистан находится в самом центре пересечения интересов безопасности региональных и глобальных держав – Ирана и Индии, Китая и центрально-азиатских государств. Но еще более очевидна важность Афганистана для национальных интересов России и Соединенных Штатов. Тем не менее, если не считать обоюдное неприятие вероятности возращения к власти Талибана, у Москвы и Вашингтона все-таки имеется весьма разное понимание причин обострившихся в этом регионе проблем и способов их урегулирования. На различия в американском и российском подходах к решению афганской проблемы не могут не влиять и другие геополитические соображения (в частности – возможность сохранения долговременного присутствия США в этом регионе), что делает весьма непростым её окончательное решение.
Пока, похоже, что США в основном снизили планку своих ожиданий в контексте своих ранних планов относительно Афганистана – а именно, содействия в создании эффективного государства. Сегодня Вашингтон ставит перед собой достижение более скромных целей – превращения Афганистана в умеренно стабильную страну, которая более не будет базой для экстремистов. На сегодняшний момент, достижение этих целей является предпосылкой для главного – разработки «стратегии выхода» из Афганистана, которая бы не повредила имиджу США, как основной глобальной силы. И США рассматривают Россию как крайне важного партнера в этом процессе. Я согласен с моим собеседником, что нынешние дебаты относительно количества войск в Афганистане не должны подменять собой стратегию. Даже некоторые сотрудники Белого дома понимают, что время уходит, поэтому внимание Администрации все более переключается на анализ того, как нестабильность в Афганистане влияет на соседний Пакистан.
Россия стоит перед важным выбором: следует ли ей преследовать свои собственные интересы в Афганистане – в первую очередь добиваясь сокращения производства опиума, или же использовать афганскую тему в качестве средства давления на НАТО и США при решении других проблем безопасности, причем необязательно связанных с Афганистаном.
Пока Москва предпочитает одновременно реализовывать оба варианта. С одной стороны, она предлагает Западу поддержку (в основном – тактическую) в таких вопросах, как борьба с терроризмом и наркоторговлей. С другой стороны, как отмечают эксперты, часть российского политического истэблишмента продолжает следовать традиционной логике противостояния, при которой победа одной стороны неизбежно означает поражение другой, и поэтому надеется на провал усилий США и НАТО в регионе.
Что бы не произошло, и в этом этом г-н Лукьянов прав, Россию больше беспокоит долгосрочное американское присутствие в Центральной Азии после ухода из Афганистана, чем возвращение Талибана к власти в Кабуле. Фактически, попытки Вашингтона укрепить свои позиции в Центральной Азии вынуждает Москву еще более активно защищать свои интересы в этом регионе против того, что в Кремле воспринимается как посягательства США.
В свою очередь, Китай опасается того, что региональный исламский экстремизм распространится на прилегающий Синьцзян, но при этом весьма скептически относится к военным усилиям США в Афганистане. Пекин уже приступил к подготовке к тому периоду, когда американцы уйдут из страны, чтобы использовать Афганистан в качестве перевалочной базы и источника поставок природных ресурсов. В последние месяцы Китай воспользовался растущей открытостью Кабула для иностранных капиталовложений и согласился инвестировать $3.5 млрд в медное месторождение Айнак. В случае реализации этот проект станет самыми крупным в истории Афганистана примером прямых иностранных инвестиций. Сообщения из Кабула показывают, что в скором будущем могут последовать дополнительные инвестиции из Китая. Но поскольку Пекин не имеет собственного военного присутствия в Афганистане, для защиты своих инвестиций в этой стране китайцы вынуждены полагаться на военной контингент США и НАТО. Такая китайская «езда на дармовщину» вызывает все большее раздражение в Вашингтоне, где считают, что Пекин делает явно недостаточно для стабилизации региона.
На мой взгляд, маловероятно, что Шанхайская организация сотрудничества и Организация Договора о коллективной безопасности могут помочь американским усилиям в Афганистане. Подавляющее российское и китайское влияние в этих структурах означает, что Вашингтон (как я считаю – справедливо), будет рассматривать эти два альянса как инструменты выдавливания США из этого региона, тем более что это является общей целью Москвы и Пекина. Особенно в контексте того, что Россия и Китай рассматривают как долгосрочное соперничество за свое собственное влияние в регионе.
Российскую сторону в «Поединке-2» представляет Федор Лукьянов – главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», член президиума Совета по внешней и оборонной политике, американскую сторону - Дональд Дженсен, аналитик Центра трансатлантических отношений в Школе международных исследований имени Пола Нитце при Университете Джонса Хопкинса.
АРХИВ «ПОЕДИНКА»
Лукьянов – Дженсен
