Георгий Сатаров
Если можно одним словом характеризовать стилистику второго президентского послания Дмитрия Медведева, то это как раз то слово, которое использовано мною в качестве названия комментария: «Кстати…» – я, собственно, цитирую самого оратора.
Вот пара цитат: «Нужно, кстати, рассмотреть и возможность использования соответствующих норм Евросоюза для более быстрой разработки наших регламентов строительства», или «Кстати, о часовых поясах». Всего это слово встречается в Послании девять раз; а, опять же, «кстати», слово «демократия» – восемь раз. Такая популярность этого слова-паразита не случайна. На мой взгляд, оно призвано хоть как-то склеить совершенно несистематизированный текст, состоящий из почти случайного набора набросков идеального будущего и мер – либо наивных, либо малосущественных.
«Кстати», взглянем, какую Россию предлагает нам российский президент. Это страна со статусом мировой державы, находящаяся на более высокой ступени развития цивилизации, впервые в своей истории претерпевшая модернизацию на основе ценностей и институтов демократии, с умной экономикой, производящей уникальные знания, новые вещи и технологии, полезные людям.
Это современная, устремленная в будущее молодая нация, занимающая достойные позиции в мировом разделении труда и лидерские позиции в мире вообще. В этой стране действует общество умных, свободных и ответственных людей, а власть проводит умную внешнюю и внутреннюю политику, подчиненную сугубо прагматичным целям. Я еще не дорисовал портрет, предложенный президентом. Хочу только сказать, что все это предложено в той части текста, про которую сказано так: «Расскажу о том, что предстоит сделать в самое ближайшее время». Согласитесь, что в совокупности все это должно внушать вдохновение и душевный подъем. Если не восторженный трепет.
Однако одновременно Медведев признает, что страна, в которой мы живем, еще не очень совершенна. Есть еще некоторые недостатки, «кое-где, порой». Правда, в этой части послания, президент менее выразителен. Но, по крайней мере, он объясняет, что наши нынешние проблемы – это пока не устраненное негативное наследство, полученное либо от советской власти, либо из 90-годов прошлого века. Дефекты нынешней власти не в том, что она сделал что-то нехорошее, а в том, что она еще не все дефекты успела устранить. А тут еще и международный кризис. Короче говоря, именно в последние несколько месяцев президенту стало ясно, что нужно что-то делать. Скажем, новую модернизацию.
И как же президент России видит путь от нынешнего слегка неадекватного состояния в сияющее будущее? Как я уже упоминал, систематического ответа в Послании нет. С одной стороны – сверхпроводимость и водородные двигатели для полета на другие планеты (понятное дело – в ближайшее время, как и обещано), а с другой стороны – всякие милые мелочи, конечно, немедленно. Тут президент непосредственно реализует известный тезис: «дьявол в деталях». Поговорим о деталях.
Главную проблему неэффективности управления в России Медведев усматривает в излишнем количестве часовых поясов, которые он предлагает сократить более чем вдвое. Тут вот что важно: можно не сомневаться, что это вполне осуществимая акция. Я не беру в расчет ее осмысленность и биологические последствия для населения. А чем я хуже президента?!
В сфере судебной власти предлагается замещать кассацию апелляцией. Это, бесспорно, полезно. Приветствую категорически. Но это всего лишь одна из множества необходимых мер. А раньше президент говорил о необходимости обеспечения независимости правосудия; теперь – ни слова. И ни слова об обвинительном уклоне в уголовном судопроизводстве – главном бедствии в сфере правосудия.
Коррупцию президент предлагает победить с помощью «электронного правительства», что позволит избавиться от необходимости «стоять в очередях». Но это касается только бытовой коррупции, которая по масштабу примерно в сто раз меньше деловой. Да и то – только небольшой части бытовой коррупции. Это не коснется коррупции в образовании или здравоохранении, которая не только образует большую часть бытовой коррупции, но и влечет огромные и долгосрочные негативные эффекты.
Президент неоднократно возвращался к теме науки и рисовал величественные перспективы – от создания своей Силиконовой долины до возвращения ученых из-за рубежа. Но ни слова не было сказано о разрушении научных школ, о катастрофической утечке мозгов, о преследовании ученых в нашей стране чекистами.
Президент Медведев пообещал расширить поддержку гражданского общества. Правда она обещана только тем, кто не лезет в дела власти, не защищает попираемые властью права граждан, а занят благотворительностью в безобидных сферах.
Обещана также революционная реформа в сфере политической конкуренции. Предлагается отказаться от сбора подписей. Правда, только для тех, кто уже представлен в парламентах. Восемь лет власть уничтожала всех, кого считала опасными для себя. Добилась своего, зачистка окончена. И для оставшихся – послушных – теперь обещают послабления.
Я мог бы продолжать этот перечень еще долго – Медведев говорил почти обо всем, о чем можно сказать. На мой взгляд - бессистемно, без надлежащего диагноза проблем, без предложения мер, адекватных результатам диагноза. Главный вопрос, который возникает при взгляде на этот поток, таков: а зачем все это было нужно? Мне кажется, что я знаю ответ.
В послании есть один сюжет, который я считаю центральным. Самая резкая, неожиданно резкая критика была обрушена президентом на государственные корпорации – на главное детище Путина, которому тот посвятил финишный отрезок своего президентства. Более того, сказано, что одни из них должны быть ликвидированы, а другие – акционированы. Такая «безоглядная смелость», мне кажется, имеет два объяснения.
Первое: власть столкнулась с бюджетными проблемами, которые в ближайшие годы будут нарастать. Это значит, что исчезнет возможность закачивать бюджетные средства во вновь созданные госкорпорации. Поэтому они теряют смысл, а значит, их нужно ликвидировать.
Второе: примерно полтора года назад я писал о следующем разделении труда между Путиным и Медведевым. Первый должен возглавить окончание «распила активов», а второй – призван обеспечивать легитимность акции. Речь идет о следующее двухходовке: ход первый – активы концентрируется под зонтиком госкорпорации; ход второй – собранная собственность приватизируется. Есть основание предполагать, что дана отмашка началу второй стадии. У кого-то есть сомнения относительного того, кому достанется эта собственность?
Кстати, вполне возможно, что оба объяснения могут быть справедливыми. В любом случае, создается такое ощущение, что все послание президента Медведева – красивая дымовая завеса над отмеченным мной главным сюжетом. В этом смысле оно состоялось. Сегодня в прессе журналисты и эксперты обсуждают либо изменение числа часовых поясов, либо двигатели для полета на другие планеты. О завершении плана по «распилу» страны – не слышно ни слова.
Ариэль Коэн
Как и ожидалось, в своем послании к Федеральному собранию президент Медведев развил основные положения своей статьи «Россия, вперед». Медведев призвал Россию к обретению статуса мировой державы на принципиально новой основе.
К чему же призывает глава российского государства? Ответ, который не раз уже формулировался самим президентом – к всесторонней модернизации всего общества. Тутё мне кажется, он запаздывает лет эдак на 25. Не об этом ли говорил еще М.С. Горбачёв в самом начале своего бесславно закончившегося правления? Помните? Ускорение, перестройка... Но потом стало ясно, что без перемены всей системы старую не модернизируешь.
Тем не менее, у нынешней путинской системы «мягкого» авторитаризма теоретически есть какие-то шансы возвращения к почти что демократии ельцинского образца (хотелось бы верить – без эксцессов, вызванных в основном состоянием здоровья Бориса Николаевича и его советской закваской).
Модернизация по Медведеву – это консервативная реформа. Но она призывает к построению общества на качественно иной основе, чем сегодня, и предусматривает дальнейшее его беспрерывное обновление. То есть – переход от имперского закостенения, прерываемого взрывными изменениями, от которого веками страдала Россия, к плавным реформам, характерным для западных демократий.
Так или иначе, Медведев, по крайней мере, на словах констатирует, что «необходимость перемен стала особенно очевидной». Далее Президент говорит, что экономический спад в России оказался более глубоким, чем в большинстве других странах мира, и что не стоит искать виновных только вовне.
Возникает проклятый русский вопрос – кто виноват?
Для правящего класса в России такое признание многого стоит, несмотря на его очевидный характер: для людей сведущих – это факт жизни. А факты, как учил один «эффективный политический менеджер» – Сосо Джугашвили – упрямая вещь. Кстати, авторство этого изречения принадлежит не «отцу всех народов», а Бенджамину Франклину.
Но также понятно, против кого это признание направлено. Праймериз между Медведевым и Путиным последнее время стали центральной темой российской публичной политики. Становится все интереснее и интереснее.
В своем послании нынешний президент покритиковал патернализм российского общества, но одновременно обозначил маршруты выхода. В целом, они были связаны с поддержкой гражданского общества, благотворительности, системы образования и т.п. Были озвучены интересные и позитивные предложения, направленные на улучшение инвестиционного климата и всей бизнес-среды, в частности на сокращение обязательных бюрократических процедур.
Второй вопрос – что делать?
Президент в ходе своей речи по тому или иному поводу постоянно давал поручения правительству и, получается – лично Путину. Также Медведев фактически констатировал, что за годы «путинского благополучия» в стране не было осуществлено ни одной структурной реформы – страна жила за счет роста нефтеналивной экономики.
Если Путин будет выполнять – это значит, что учитель признаёт приоритет ученика. Как-то это, на мой взгляд, не в путинском стиле. А если не будет?... Но зачем нам пока забегать вперед?
Далее Медведев также поговорил на тему внедрения инноваций и всяких там «ноу-хау». По мнению некоторых экспертов, это было серьезным его просчетом. Люди «напряглись», когда президент вдруг стал предлагать сократить часовые пояса и готовить космические полеты к другим планетам. В Кремле уже сидел один такой «кремлевский мечтатель», выведший формулу «…плюс электрификация всей страны». Потом на Соловках костей было не собрать.
Рискует ли Медведев получить репутацию «кремлевского мечтателя»? Можно вспомнить, что одного такого деятеля попытались устранить от принятия политических решений «по состоянию здоровья» - на госдаче в Форосе. На этот раз, похоже, ребята покруче будут – интересы у них свои, «кровно-нефтяные», и руки ни у кого дрожать на этот раз не будут.
Однако, пока что Медведеву, по крайней мере, трижды, удалось демонстративно оспорить решения своего предшественника. Он признал бесперспективным существование госкорпораций и выступил за их ограничение либо преобразование. На следующий день после послания, он дал поручение Путину подготовить до 1 марта реформу госкорпораций, где хорошо укрепились старые друзья нынешнего премьера, вроде г¬-¬на Чемезова, и где, поговаривают, как свет в чёрных дырах исчезают миллиарды – нет, не рублей, а евро.
По коррупции он заявил, что одних «посадок» недостаточно, что звучало, как ответ Путину, требовавшему ранее от органов именно этой меры. Медведев также раскритиковал региональную политику на Кавказе и предложил назначить туда что-то вроде генерал-губернатора. Или, как сегодня принято говорить в Вашингтоне – «царя».
Острой темой в послании могла бы оказаться часть, касавшаяся выборов. Но, в целом, здесь все было спущено на тормозах: все свелось к квази-реформе на местах, которая может удовлетворить ожидания разве что системной оппозиции. В то же самое время внесистемной оппозиции был дан недвусмысленный сигнал: все попытки по «раскачиванию лодки» будут пресекаться на корню – Медведев, очевидно, не собирается трогать либо пересматривать основ установившегося политического порядка.
Я считаю, что если Медведев не пересмотрит свою стратегию, тактику, и стиль, то, по-видимому, нынешняя модернизация, как это было с реформами Косыгина (также ставившего целью сохранить и укрепить существующий режим) – имеет шансы стать лишь имитацией перемен.
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
АРХИВ «ПОЕДИНКА»
Лукьянов – Дженсен
